Карафуто - черно-белый след в истории Сахалина
Навигация
· Главная
· История по-японски
· О проекте
· Статьи и материалы
· Фотографии
Форум
Статьи

  • История Сахалина

  • Коренные народы Сахалина

  • Археология, раскопки

  • "Путь богов" по островам

  • "К тайнам туманных Курил". Документальная повесть

  • Округ Эсутору

  • Баннеры

    Яндекс цитирования


    Статьи и материалы

    История Сахалина
    Статьи и очерки об истории Сахалина
    Маркиан Боришко
    Эта статья про человека, который всю жизнь прожил на Сахалине – сначала при царской России, потом с приходом Советской власти переехал в Карафуто, а с 1945 года жил в советском Южно-Сахалинске. Про судьбу и про японского чемпиона Сумо с русскими корнями

    Страница: 1/4

    Маркиан Боришко


    Н.В. Вишневский

    В последние годы своей жизни этот человек привлекал к себе пристальное внимание многих. Им интересовался известный сахалинский краевед А.Н.Рыжков, а писатели Викторович и И.Самойлов обращались к этому таинственному жителю Южно-Сахалинска в своих произведениях.

    У В. Канторовича в его "Сахалинских тетрадях" этот человек выведен как "Маркиан - старец лет восьмидесяти, до самых глаз заросший бородой, впрочем, не по годам крепкий мужик".[1] И.Самойлов (повесть "Забытая река"), немного изменив фамилию, представляет его как Карпа Ботышко - японского агента, которого после выполнения на Сахалине специального задания ждет на Хоккайдо жена. Кто же этот человек, ставший персонажем двух литературных произведений, человек, которого даже и теперь, через 30 лет после его смерти, помнят в Александровске, Поронайске, Южно-Сахалинске и, как оказалось, во всей ...Японии?

    Сначала документ:

    "Я, Боришко Маркиан Карпович, родился 1885 года 3 января в деревне Рудовщина [2], Константиноградского района, Полтавской губернии, по национальности украинец.

    Родители крестьяне. Прибыли на Сахалин как переселенцы в 1894 году[3] и вначале жили в деревне Владимирове, а потом в Красном Яре, Александровске и Кировске [4].

    На Сахалине родители занимались крестьянством, а я долгое время работал во многих изыскательских экспедициях рабочим и проводником. Работал в экспедиции Рословцева, Полевого и Пушкарёва".

    (Из автобиографии) [5].

    Исток


    "Село Руновщина было основано в середине XVIII столетия (История городов и сел Украинской ССР, Харьковская область. Киев, 1976. С. 350). В начале XX века Руновщинская волость находилась в составе Полтавской губернии. В нее входило 24 небольших сел , деревень, хуторов, в которых проживало около 10 тысяч душ.

    В настоящее время с. Руновщина - центр сельсовета, расположенного на правом берегу реки Орчика, в 18 км от районного центра - с. Зачепиловки. Население -996 человек". [6]

    Информация в отношении села Руновщины пришла к нам в ответ на запрос из краеведческого музея г. Краснограда, а вскоре поступило еще одно письмо - из отдела ЗАГС с. Зачепиловки Харьковской области. По нашей просьбе работники отдела ЗАГС сделали контрольную проверку на М.К.Боришко.

    Оказалось, что в актовых записях о рождении за 1884-1888 гг. по Руновщанской церкви актовой записи о рождении Боришко не имеется.

    Первые годы на Сахалине


    К сожалению, не удалось установить участие М.К.Боришко в указанных им в автобиографии экспедициях. Более того, пока не имеется вообще никаких данных об экспедициях Рословцева и Пушкарева. По мнению известного на Сахалине исследователя В.И. Ремизовского, эти экспедиции, возможно, существовали до русско-японской войны.

    Так или иначе, доподлинно известно, что семья Карпа Максимовича и Марины Моисеевны Боришко действительно в начале века проживала на Северном Сахалине.

    Семья была немалой: двое сыновей - Никанор и Маркиан, да три дочери, одна другой младше - Матрена, Дарья и Мария. Постепенно обзавелись хозяйством, и, к 1910 году имели 12 десятин пахотной земли, на которой собирали 110 пудов пшеницы, 60 пудов овса, 50 - ярицы, картофель и капусту. Держали трех лошадей, двух быков, шесть телят и восемь коров. [8]

    В поле трудилась вся семья. Исключением был, видимо, только Маркиан, который был постоянно в разъездах, занимаясь коммерцией. Тогда же он впервые столкнулся с Дмитрием Винокуровым, в те годы только начинавшим свой путь к званию "короля оленей". Позже Маркиан охарактеризовал эти встречи так: "Выпивали вместях в Александровске и Паркате..."[9].

    Возможно, именно в это же время Маркиан присоединился к экспедиции П.И.Полевого. Ведь Полевой набирал себе рабочих как раз в Александровске. Впрочем, где бы Маркиан ни находился, на 1914 год он значился как крестьянин селения Красный Яр Михайловского сельского общества.[10]

    Александровск


    В 1919-1920 гг. многие александровцы ожидали японскую интервенцию на Северный Сахалин. Среди горожан, безусловно, были противники прихода японцев, но было и немало сторонников этого, считавших, что японцы могут навести на Сахалине порядок.

    Среди последних был и Маркиан, несмотря на то, что некоторое время он проживал рядом с первым сахалинским большевиком Яном Фабрициусом, скрывавшимся от царской полиции в Красном Яру с 1913 года.

    "М.Боришко все время только ожидал прихода японцев, - вспоминал участник революционного движения на Сахалине Л.Е.Чумаков, - был ярый контрабандист и торгаш, жил только с наживы. Определенных целей не имел...""

    В апреле 1920 года японские войска под командованием полковника Тамона оккупировали Северный Сахалин, щедро при этом, распространяя среди местного населения успокаивающие прокламации, что заняли российскую часть острова временно, с целью изгнания советской власти.[12]

    И действительно, с первых же дней оккупации японцы принялись активно выявлять (где сами, а где и с помощью жителей) большевиков и партизан, делая это в отместку за "николаевские события". Были арестованы и несколько человек, "причастных к Сахалинскому островному исполкому совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов".

    "Главным образом арестовываются те, - отмечала 3 августа 1920 года владивостокская газета "Воля", - кто так или иначе был причастен к Советской власти. Поступая таким образом, японцы вдохновляются группой японофильствующих, которая на острове довольно сильна, во главе ее стоит один из думских заправил, играющих довольно большую роль в общественной и административной жизни Александровска". [13]

    Многие тогда горели желанием отомстить, свести свои счеты с большевиками, которым не могли простить арестов членов колчаковской администрации на Сахалине в новогоднюю ночь 1920 года. Правда, все арестованные большевиками с приходом японцев были освобождены. В тюрьме умерли только Г.В.Реут - уездный комиссар Временного Сибирского правительства, колчаковский управляющий Северным Сахалином (от простуды), и Волохович, который отравился (?! - Н.В.) узнав о смерти Реута.[14]

    Желающих поквитаться с большевиками было так много, что не выдержали сами ... японцы. "К Тамону бегали с жалобами на большевиков, - вспоминает свидетель тех событий А.И.Романенко. - Тут объявили, что на-политических он жалобы принимать не будет, а будет (жалобщиков) арестовывать как кляузников".[15]

    Из числа арестованных японцами до сих пор остается невыясненной дальнейшая судьба начальника александровской радиостанции А.Т. Цапко - одного из наиболее авторитетных сторонников Советской власти на Северном Сахалине, жене которого представитель японского гарнизона капитан Оохаси пояснил, что ее муж "взят японским командованием как свидетель, нужный для ликвидации николаевских ужасов".[16]

    По другому объясняет исчезновение Цапко, сопровожденного на крейсер (сами японцы утверждали, что он оттуда бежал), газета "Воля". Она оценивает ситуацию с Цапко как меру военной администрации по устранения неугодного им работника, мешавшего проводить оккупационную политику.[17]

    И тут неожиданно вновь всплывает фамилия Боришко, ставшего, видимо для сахалинских революционеров того времени нарицательной. "В смерти Цапко виновен не столько Тамон, - считает А.И. Романенко, - как такие вроде Барыжко (так в тексте. - Н.В). Его (Цапко - Н.В.) решили арестовать на время выборов в городскую думу".[18] Крестьянская смекалка, умение ладить с любыми властями, природное упрямство и хитрость обеспечили Маркиану безбедное существование и после захвата Северного Сахалина японскими оккупационными войсками. Но вот весной 1925 года поползли слухи, что японцы оставляют северную часть острова СССР, то есть большевикам. И тогда-то Маркиан смекнул, что может лишиться очень многого, а может, даже всего. В марте 1925 года, чувствуя крах, он сбежал вместе с японцами на Южный Сахалин.[19]

    Уход японцев с Северного Сахалина в действительности не был бегством. Они были уверены, что это только временное отступление. Главное, к чему стремились оккупационные власти в последний месяц пребывания здесь, - настроить как можно большую часть сахалинцев благосклонно по отношению к японцам и одновременно враждебно по отношению к большевикам.

    "С русскими у японцев отношения были нормальные, - вспоминает бывшая жительница Онор А.С:Казекина, - даже дружили с теми, кто был побогаче. Когда они уходили, все свое имущество бесплатно раздали местному населению: муку, сахар, крупы, жиры в банках. Даже нам (нищим) досталось..."[20]

    Японцы покидали Северный Сахалин, но вместе с ними на Карафуто уходили и местные жители. Они были разных национальностей, но у каждого была своя причина покинуть Родину. Семьи Беспальченко, Винокурова, Петрова, Макарова и многих других бежали в Японию от большевиков. И.П. Чернышев и его сын Степан переселились на японскую половину острова в надежде сохранить свое и без того небогатое имущество. Многие русские женщины уехали с мужьями-японцами: Мария Казекина - с купцом Маруяма Идзиро, Таисия Толмачева - с переводчиком Табата (Баба) Сакузо, Мария Караман - с предпринимателем Мори...

    Сахалинцы неодобрительно смотрели на своих соотечественников, уезжающих в Японию. Даже если последними двигала любовь. До сих пор не могут простить родственники отъезд на Карафуто Герасиму Нюнюкову, который уехал вслед за дочерью рыковского "туза" Телегина.[21] Видимо, уже тогда люди чувствовали, что от этих отъездов ждать добра не придется. В тридцатые годы репрессии ударили в первую очередь по ним.

    Маркиан уехал в Японию один. Родители остались в Рыковском. С ними он больше никогда не увидится. В 1928 году Маркиану станет известно о смерти матери - Марины Моисеевны, а об отце до него будут доходить только отрывочные слухи. Говорили, что при советской власти в доме Карпа была артель "Прогресс" - сапожная мастерская, вроде связанная как-то с немцами с Поволжья. Другие рассказывали, что Карп Боришко был раскулачен и сослан в Удыль. А что случилось с Карпом Максимовичем на самом деле?



    Следующая страница (2/4) Следующая страница
    Остальные материалы раздела История Сахалина
  • Граф Полусахалинский
  • О японских концессиях северном Сахалине
  • О "смутном" времени
  • Ведерниковский Станок
  • РУССКИЕ НА КАРАФУТО, или японцы на Сахалине
  • Карафуто-Сахалин. Первые сведения об острове
  • УСТАНОВЛЕНИЕ ГРАНИЦЫ НА КАРАФУТО
  • Тымовская долина: Шаги истории
  • Заметки об острове Сахалин
  • История парома Tomari

    [ Назад | Начало ]
  • Pages ©
         
     
    Site creator Alexey Bambizo (c) 2007-2008
    Все статьи принадлежат их авторам, копирование материалов возможно только с ссылкой на сайт